Глава 10. Непокорство

(Отрывок из книги Хезер Форбс и Браяна Поуста “Когда наказания, логика и контроль неэффективны”)

Мы, люди, являемся реактивными созданиями. Когда мы переживаем событие, которое нам незнакомо, мы воспринимаем его как угрозу, пока не будет доказано обратное. И нашей первой реакцией на такое со- бытие всегда будет «застыть и не двигаться», и только после этого мы решаем, что делать дальше – сражаться или бежать, входить в состояние гипервозбуждения или гиповозбуждения. Применяя такой подход к непослушному ребенку, страдающему расстройствами привязанности, мы увидим, что чаще всего мы имеем дело с гиповозбуждением. Непослушный ребенок – это обычно очень напуганный ребенок. Ребенок, который находится в гиповозбужденном состоянии, может очень быстро перейти в гипервозбужденное, или агрессивное, состояние. Подумайте над примером Джозефа, пятилетнего непослушного ребенка, которого с помощью воспитательного метода заставляли выполнить требования родителей. Его мама описывает, как он переходил от непослушания к агрессии. Изначально детский страх проявлялся в непослушании, а потом, когда это состояние усиливалось из-за реакции матери, оно приводило Джозефа к гипервозбуждению.

Для детей, переживших травмы, любая просьба родителей может казаться угрозой. Даже самая безобидная просьба вынести мусор или обуть туфли может заставить ребенка почувствовать страх, а порой и настоящий ужас, в зависимости от того, что ребенку довелось пережить в прошлом. В это мгновение ребенок не может определить, насколько безопасна родительская просьба. Он автоматически переходит в режим «застывания», а затем противления. Другого варианта развития событий нет.

Сущность непослушания – страх. Чаще всего в таких случаях ребенку нужно предоставить эмоциональное и физическое пространство, чтобы успокоиться и понять, что данная просьба не несет в себе угрозы. Суть проблемы в пережитом травматическом стрессе, а не попытке контролировать, провоцировать или манипулировать родителями и испытании граней дозволенности. Непослушание свидетельствует о том, что ребенок ощущает угрозу или охвачен страхом. Давая какое-то указание, родителям нужно отступить и дать сыну или дочери возможность совладать со своим страхом. Предоставленное эмоциональное пространство поможет успокоиться и рационально истолковать эту просьбу как безопасную. Эта методика эффективна лишь в том случае, если родитель сохраняет спокойствие. Родители должны осознать и признать свои собственные внутренние реакции на непослушание ребенка. Возможно, они ощущают себя бессильными, им кажется, что их не уважают, или боятся, что ребенок не привязывается к ним. Приложив все силы, чтобы сохранить спокойствие, мы помогаем ребенку чувствовать себя в безопасности. И снова же: миндалевидное тело, находящееся в состоянии спокойствия, способно успокоить миндалевидное тело, находящееся в состоянии гипервозбуждения.

Существует несколько периодов, в которые дети, перенесшие эмоциональную травму, склонны проявлять непослушание. К ним относятся: этап перемен, время сборов в школу, принятие душа или ванны, укладывание спать и время выполнения домашнего задания.

Давайте рассмотрим каждую из этих сфер на наглядных примерах, чтобы увидеть, как можно помочь ребенку справиться с его страхом.

Период перемен. Усыновленные дети и дети, находящиеся на воспитании в приемных семьях, часто демонстрируют непослушание в моменты изменений в расписании или обстоятельств. Такое отношение является последствием событий, которые им довелось пережить в детстве. Для новорожденного ребенка, усыновленного сразу после рождения, первая стрессовая перемена – когда его из рук биологической матери передали в руки приемной матери. Для двухлетнего малыша это произошло, когда домой пришел социальный работник и навсегда забрал его у биологических родителей. Восьмилетнему ребенку, которого усыновители забрали из детского дома, где он жил с рождения, пришлось пережить травму переезда и адаптации к незнакомой среде и людям, возможно даже говорящих на незнакомом языке. Все это примеры травм, которые дети переживают в период перемен.

В результате дети имеют негативные ассоциации с любыми жизненными переменами. Важно, чтобы родитель понимал и принимал, что именно в этом кроется фундаментальная причина его непослушания в определенных ситуациях. Давайте еще раз посмотрим на пятилетнего Джозефа. Мама могла бы отреагировать так: «Джозеф, дорогой, пожалуйста, обувай туфли. Нам нужно пойти в магазин». Джозеф сидит на полу, скрестив руки, и отвечает: «Нет». Мама, обратив внимание на защитную позу сына, должна подумать о первопричине такого противления. Осознавая, что он на самом деле в прошлом пережил травму, связанную с переменами, мама садится на пол, обнимает Джозефа и говорит: «Наверное, тебе очень страшно выходить из дома даже для того, чтобы сходить в магазин. Но все будет хорошо. Я не позволю, чтобы кто-то разлучил нас, когда мы будем там. Я люблю тебя, и мы снова вернемся домой».

Время идти в школу. Многие дети не демонстрируют очевидного неповиновения, как Джозеф, но уклоняются от выполнения тех или иных просьб; и это пассивно-агрессивная модель поведения. Джули, 12-летняя девочка, постоянно не успевает вовремя собраться в школу. Ее маме приходится каждое утро с трудом сдерживать свои эмоции, наблюдая, как Джули все утро забавляется, вместо того чтобы собираться. Маме необходимо понять, что такое поведение в действительности отражает страх дочери от мысли, что нужно идти в школу. Дело в том, что Джули забрали от родителей из-за насилия в семье, причем приехали за ней прямо в школу, и она больше никогда не видела свою биологическую маму. Поэтому каждый раз, когда девочка садится в школьный автобус, ее заново охватывает страх, что она больше никогда не вернется домой. Какие-либо наказания, беседы о том, что ей нужно научиться расставлять приоритеты во время сборов, или лишение привилегий не поможет ей справиться со страхом, который руководит ее поведением.

Купание. Папки с личными делами детей по всей территории США полны историями о насилии, которое происходило у них дома в ванной комнате. В случае с международным усыновлением, многие дети рассказывали душераздирающие истории, как их в детском доме заставляли принимать холодный душ. Соответственно непослушание, связанное с процедурой купания, достаточно распространено и является результатом травмы. Попытки побороть такое поведение, составляя графики, заставляя детей есть в отдельной комнате, или любые другие дисциплинарные методы, имеющие целью научить ребенка спокойно вести себя во время принятия душа или ванны, оставляют без внимания те невообразимые чувства, которые ребенок переживает из-за прошлого опыта.

Одна мама, которая пять лет сражалась со своей дочерью, когда при- ходило время купаться, рассказывает историю, объясняющую, почему процедура купания вызывала у ребенка такой бунт. «Как только я осознала, что дочери трудно принимать душ, я спокойно предложила ей остаться с ней в ванной и быть рядом, если я ей понадоблюсь. Впервые за пять лет моя дочь приняла душ без истерик и наконец смогла со мной поделиться: «Мама, тот мужчина, который изнасиловал меня, заставлял меня принимать вместе с ним душ».

Укладывание спать. Детские страхи, связанные с необходимостью идти спать, намного серьезнее, чем боязнь привидений в шкафу. Травмы, пережитые в ночное время, повсеместно распространены среди усыновленных и приемных детей. Совершенно реальные страхи одолевают детей перенесших ночью сексуальное насилие со стороны отца или других мужчин в семье, или помнящих, как вместе с двадцати пятью другими детьми лежали в своих кроватках в детском доме, боясь издать лишний звук из-за стоящего в дверях воспитателя. А может быть посреди ночи забранных из дома социальными работниками у обвиненных в насилии родителей. Дети нуждаются в том, чтобы мы поняли и признали их боязнь ночного времени суток, когда они не в состоянии успокоить свою перегруженную стрессом психо-соматическую систему. Трудности при укладывании спать являются свидетельством чрезвычайного стресса, а не свидетельством манипуляций и непослушания. Наказывая ребенка за то, что он не придерживается четкого режима, родители лишаются возможности помочь ему успокоиться и начать процесс исцеления.

Один отец пишет:

«Каждый вечер, день за днем, моя дочь начинала заниматься всякими глупостями, когда приходило время ложиться спать. Она говорила, что хочет пить, бесцельно ходила по дому, просила что- то сделать для нее. А потом, когда, наконец, укладывалась, всегда оставляла включенным свет в коридоре. Я просил ее десятки раз выключать там свет. Я был просто в растерянности, пока не понял, что это поведение было выражением чего-то более глубокого. Когда я, наконец, сел поговорить с ней, находясь в состоянии спокойствия и готовности слушать, я спросил, почему ей так трудно каждый раз ложиться спать. Она ответила: «Я не люблю темноту, папа. Я боюсь, что, когда проснусь утром, тебя не будет. Я так боюсь, что ты умрешь». Тогда я вспомнил о том, как три года назад умерла ее мама – от кровоизлияния в мозг, которое произошло среди ночи».

Выполнение домашнего задания. Дети, пережившие травму, часто испытывают немедленную реакцию от одной мысли о том, что нужно делать домашнее задание. Снова же, чтобы остановить цикл негативного повторяющегося обучения, родители должны воспринимать это поведение как проявление страха, а не как непослушание. Заставлять ребенка и ставить условие: либо ты делаешь домашнее задание, а потом идешь гулять, либо будешь сидеть пока решишь, что «готов», – непродуктивно. На следующий день у него будет еще больше страха. Отстаивая позицию, что ответственность за выполнение домашнего задания лежит полностью на ребенке, и что он может оставаться в том же самом классе столько, сколько нужно, родители не решают проблему, связанную с его неспособностью самостоятельно успокаиваться в состоянии страха.

Дэниел Голмен в своей книге «Эмоциональный интеллект» объясняет, что «студенты, испытывающие тревогу, злость или депрессию, не способны учиться; в состоянии страха люди не могут эффективно воспринимать и обрабатывать информацию». Итак, вместо того, чтобы принуждать ребенка к учебе, тем самым создавая условия для формирования негативного повторяющегося поведения и развития еще большего страха, родители должны понять, что ребенок просто не в состоянии учиться, когда находится в таком эмоциональном состоянии. Они могут помочь ему справиться с этим подсознательным страхом, сказав: «Дорогой, я знаю, что тебе страшно от одной мысли о том, что нужно делать домашнее задание. Каждый день, когда приходит время делать уроки, я вижу, что тебя охватывает настоящая паника, мой дорогой». Задача родителей, разговаривая с ребенком и пытаясь вывести перво-причинный страх на поверхность, помочь ребенку выйти из этого состояния. Возможно, это желание быть идеальным ребенком, чтобы его любили и не бросили, как было в прошлом. Подсознательно он думает: «Если я идеальный, меня можно любить. Если меня можно любить, то я буду в безопасности и больше не пострадаю. Значит, я должен быть идеальным». Этот постоянный внутренний диалог причиняет ребенку такой стресс, что когнитивная часть его мозга оказывается не в состоянии мыслить логически и буквально блокируется. Поэтому родитель должен сказать: «Я люблю тебя, и я буду здесь, рядом с тобой, всегда. То, как ты сделаешь домашнее задание, не определяет твоего места в этой семье. Расскажи мне, как тебя пугает то, что нужно делать домашнее задание».

Родительский пример – Непослушание

Сценарий: Питер – 14-летний подросток, который на минувшей неделе прошел стационарное лечение за жестокое отношение и угрозы убить своего младшего брата. Отец приходит домой и видит, что на столе и на полу разлит шоколадный сироп. Он заходит в гостиную и видит, что Питер смотрит телевизор и ест мороженое с сиропом. Отец просит Питера убрать за собой на кухне, на что Питер отвечает: «Слушай, я занят, смотрю сериал. Ты всегда ко мне пристаешь».

Традиционный подход

Отец помнит, что врач не раз подчеркивал, как важно добиваться от ребенка уважительного отношения к родителям, особенно после недавней выписки из лечебницы. Очевидно, что Питер снова неуважительно обратился к отцу. Он также помнит, что его задача как отца – остановить такое поведение ребенка, ведь только так он сможет снизить его негативное влияние на их жизнь. Таким образом, лучшее решение в данной ситуации – просто удалить того члена семьи, который негативно влияет на всю семью – то есть самого Питера. У отца есть телефон экстренного воспитателя, который в любой момент может забрать Питера к себе. Когда через двадцать минут воспитатель приезжает к ним домой, отец спокойно и как бы между прочим говорит сыну, что он поедет с миссис Джейн. При этом он не дает никаких объяснений, зная, что ему незачем защищать свое родительское решение. Питер уезжает из дома на два дня, и, когда его спрашивают, готов ли он вернуться домой, его предупреждают, что для того, чтобы быть частью семьи, он должен с уважением относиться к отцу. Это соответствует основополагающему принципу традиционного подхода, гласящему, что возможность быть частью семьи, делает ребенка счастливым. Таким образом, в следующий раз, когда родители дают ребенку какое-то указание, он будет склонен сделать правильный выбор и с уважением отнесется к заявленной просьбе.

Новый подход

Во-первых, отец дает себе отчет, что 14-летний ребенок, который оставляет на столе разлитый сироп, больше напоминает пятилетнего. Во-вторых, он делает глубокий вдох и думает о собственном стрессе, который привносит в общение со своим сыном (стресс на работе, стресс из-за того, что ему пришлось оплатить пребывание сына в лечебнице и т.д.). Затем он напоминает себе, что Питера только выписали, и, конечно, он будет сверх-чувствителен к угрозе снова оказаться в больнице. Отец делает еще несколько глубоких вдохов, обдумывает вышеперечисленное и возвращается в гостиную. Но на этот раз он обнимает сына и говорит: «Ты не мог бы пойти на кухню и убрать, когда закончишь смотреть свой фильм»? И еще раз с любовью обняв Питера, отец уходит, тем самым предоставив ему физическое и эмоциональное пространство, необходимое, чтобы понять, что эта просьба безопасна и не несет в себе угрозы. Во время перво- го перерыва на рекламу Питер встает, идет на кухню, убирает за собой и продолжает смотреть свой фильм. Отец благодарит Питера за то, что он убрал, и они спокойно ложатся спать. На следующее утро Питер с отцом сидят на кухне и завтракают. Отец чувствует, что Питер спокоен, и заводит разговор о том, что произошло вчера. Он говорит: «Питер, вчера вечером, когда я пришел домой и увидел сироп, разлитый по всей кухне, это меня расстроило. Когда же я попросил тебя убрать, ты очень бурно отреагировал на мою просьбу. Я знаю, что тебе было страшно в больнице на прошлой неделе, и потому ты был испуган, что тебе придется туда вернуться. Но я был бы тебе благодарен, если бы ты относился ко мне с большим уважением. Хорошо, сынок?» Питер опускает голову, стыдясь за проявленное неуважение, и отвечает: «Хорошо, папа». Отец заверяет Питера, что он не поедет больше в лечебницу, и восстанавливает физическую и эмоциональную связь с сыном, обеспечивая ему ощущение безопасности и комфорта.