Отсутствие зрительного контакта

(Отрывок из книги Хезер Форбс и Браяна Поуста “Когда наказания, логика и контроль неэффективны”)

“Вы можете закрыть глаза на реальность, но не на воспоминания” — Станислав Лек, польский писатель

С самого детства нас учат смотреть в глаза человеку, который к нам обращается, или когда мы к кому-то обращаемся. Эксперты по искусству общения говорят, что для установления связи с человеком нужно все время поддерживать зрительный контакт. В американской культу- ре считается, что отсутствие зрительного контакта является свидетельством недостаточной заинтересованности и неуважения к собеседнику.

Кроме того, люди часто подчеркивают, что глаза – зеркало души. Френсис Джонсон, английский теолог, говорил: «Глаза человека созданы таким образом, что заглянув в них можно увидеть, что находится у него внутри». Мысль о том, что до сердца человека можно достучаться через его глаза, всегда занимала важнейшее место в лечении расстройств привязанности. Обычно присутствие или отсутствие зрительного контакта были определяющими при диагностике детей: считается, что умение держать зрительный контакт является прямым показателем привязанности ребенка и его способности дарить и принимать любовь.

Традиционный подход (неподдерживаемый авторами книги – прим. редактора сайта)

Согласно традиционному подходу, зрительный контакт является важнейшим фактором, с помощью которого можно определить, на- сколько ребенок привязан к родителям. Предполагается, что дети с реактивным расстройством привязанности не в состоянии устанавливать зрительный контакт, необходимый для близости и позитивного общения, кроме ситуаций, когда пытаются манипулировать и доминировать. Традиционные терапевты заявляют, что такие дети смотрят прямо в глаза только если они врут, чрезвычайно злы или пытаются контролировать что-то или кого-то. Считается, что дети используют свой взгляд для того, чтобы понравиться или чтобы угрожать своим воспитателям, пытаясь разоружить их. Также описывается, что дети искусно используют зрительный контакт, чтобы очаровывать незнакомых людей.

При лечении расстройств привязанности, специалисты традиционного подхода используют зрительный контакт во время терапии как главный инструмент для формирования привязанности. Считается, что без достижения успеха в этой сфере невозможно перейти к какому- то существенному лечению. Поэтому во время проведения сеансов терапевты настаивают на практически непрерывном зрительном контакте. От детей ожидается, что они будут поддерживать зрительный контакт с терапевтом или с родителями, таким образом подчиняя им свою волю. Якобы эти дети будут избегать зрительного контакта всякий раз, когда чувствуют, что не контролируют ситуацию. Поэтому для формирования доверительных отношений и достижения терапевтического эффекта очень важно, чтобы ребенок при разговоре постоянно смотрел в глаза. Во время некоторых терапевтических упражнений рекомендуется, чтобы родитель держал ребенка на руках и настаивал на полном зрительном контакте, даже если ему придется физически заставить своего сына или дочь смотреть ему в глаза. Эксперты в вопросах воспитания советуют, чтобы при любом общении ребенок смотрел прямо на родителя.

Новый подход

Для того чтобы понять, почему ребенок неспособен поддерживать прямой зрительный контакт, необходимо повторить Принцип 1: любое негативное поведение – результат бессознательного состояния стресса, основой которого является страх. В соответствии с этим принципом, ребенок, который не может поддерживать зрительный контакт, – это ребенок, находящийся в состоянии страха. Это напуганный ребенок, движимый подсознательными импульсами.

Традиционный подход интерпретирует такую модель поведения как непослушание, отсутствие связи с родителем или воспитателем и стремление контролировать окружение. Такая интерпретация пугает родителей и создает барьеры в отношениях между родителем и ребенком.

Новый подход, основанный на любви, предлагает более мягкое объяснение, которое основывается на неврологических исследованиях. Согласно результатам исследований мозга контакт, устанавливаемый человеком с помощью глаз, является самым прямым способом стимулировать фронтальную долю мозга. Эта часть мозга называется орбито-фронтальным кортексом (ОФК). ОФК считается центром управления и контроля социального и эмоционального поведения человека. Зрительный контакт – прямой способ стимулировать эту зону. ОФК и гиппокамп напрямую отвечают за успокоение системы реагирования на стресс. Таким образом, когда ОФК и гиппокамп находятся в состоянии стресса, организму необходимо потратить огромное количество энергии для того, чтобы осуществить регуляцию в этот момент. Пони- мая, что глаза являются сенсорными проводниками, нужно признать, что зрительный контакт создает дополнительную стимуляцию. Таким образом, необходимость поддерживать с родителем прямой зрительный контакт во время стресса становится невообразимо сложной задачей. В сущности, это одно из самых трудных указаний, которое родитель может дать ребенку, находящемуся в состоянии стресса.

Чтобы убедиться в истинности сказанного, вам нужно прочувствовать это на собственном опыте, и тогда вам легко будет увидеть это в своем ребенке. В следующий раз, когда вы будете находиться в глубоком состоянии стресса или перейдете в состояние высокого возбуждения, обратите внимание на свою реакцию. Заметьте, насколько мало вы прибегаете к зрительному контакту. Зачастую мы не только стараемся отвести глаза от окружающих, но и избегаем физического прикосновения. Мы перекрываем путь раздражителям, поступающим через сенсорные проводники, так как не в состоянии справиться с таким потоком информации.

Прекращение зрительного контакта – одна из первых реакций человека в момент стресса, и особенно это касается детей, переживших травмы. Такие дети чрезвычайно чувствительны к угрозам и быстро подвергаются стрессу. «Ассоциативные связи» легко приводят их в состояние страха, что, в свою очередь, определяет их поведение. Именно это мы наблюдаем, когда ребенок отводит взгляд и прекращает зрительный контакт. Его реакция не намеренна и не имеет целью контролировать родителей, нарочно не слушаясь. Он не хочет смотреть на родителя, потому что дополнительная зрительная стимуляция выведет из строя его психосоматическую систему и заставит чувствовать, что голова вот-вот взорвется! Когда ребенок отводит взгляд, родитель должен отметить это поведение и отреагировать, будучи ведомым любовью и новым пониманием в области неврологии. Ребенок говорит вам: «Я не могу воспринимать дополнительной стимуляции! Если я продолжу смотреть на тебя, это будет для меня перенагрузкой».

Наша психосоматическая система способна воспринять ограниченное количество раздражителей. Доктор медицинских наук Дипек Чопра объясняет, что психосоматическая система человека способна воспринять только миллиардную часть сенсорной информации, которая окружает его в определенный момент времени. Подумайте, как это относится его в данный момент. Замечаете ли вы, какая сейчас в комнате температура, как на вас сидит одежда, какова текстура бумаги книги, которую держите в руках? Слышите ли вы все звуки в комнате и доносящиеся с улицы, ощущаете ли вы запах воздуха, плотность мышц предплечий и голени и т.д.? Мы не в состоянии постоянно держать во внимании всю эту информацию и при этом фокусироваться на выполняемой задаче. Мы сошли бы с ума, если бы нам пришлось осознанно обрабатывать и внешние стимулы окружения.

От такой чрезмерной стимуляции нас защищает регуляторная система. Хорошо развитая регуляторная система способна предотвращать чрезмерную стимуляцию психосоматической системы: при необходимости она плавно и регламентированно модулирует, регулирует и стимулирует определенные чувства. Тело автоматически отфильтровывает стимулы, которые считает ненужными, чтобы управлять процессами на первом плане сознания. Эта постоянно изменяющаяся и стабилизирующая система поддерживает нас в состоянии равновесия и регуляции. Большинство взрослых обладает хорошо развитой и целостной регуляторной системой, которая из состояния подавленности и перенапряжения возвращается в состояние покоя за считанные миллисекунды. Такие переходы из одного состояния в другое происходят множество раз в день. Однако дети, пережившие травмы, не обладают такой регуляторной гибкостью. Это невозможно для систем их организма. Таким образом, когда этим детям нужно установить зрительный контакт, а они находится в состоянии стресса, они не могут сделать правильный «выбор» или «передать контроль» в родительские руки.

Традиционный подход к лечению детей с расстройствами привязанности гласит: «Он должен поддерживать с вами зрительный контакт. Заставляйте его смотреть на вас». Но если ребенок все-таки слушается и делает то, что от него ожидает родитель, тогда либо его взгляд будет стеклянным и растерянным, либо его глаза будут двигаться и вращаться. Требованием «посмотри на меня», родитель еще больше усиливает стресс у ребенка, который и так достаточно глубок. Усилие удерживать постоянный зрительный контакт лишь перегружает неспособную к регуляции детскую систему дополнительным страхом.

Пустой взгляд означает, что в попытке справиться с чрезмерным внешним стрессом, ребенок отмежевывается от родителя и от всего мира, обрывая связь с внешними раздражителями. Внутри он охвачен стрессом, и поэтому ему приходится пойти на такие меры чтобы выжить. Точно так же движение глазами показывает, что ребенок вышел за черту своей зоны терпимости. Традиционно специалисты по лечению расстройств привязанности интерпретирует такое поведение как преднамеренное противостояние родителям. Однако, понимая как работает регуляторная система, мы увидим, что это всего лишь признак дисрегуляции.

Поэтому родителю нужно выйти за рамки традиционной парадигмы, гласящей, что: «взаимный зрительный контакт – это основа формирова- ния привязанности». Благодаря новому подходу родители могут освободиться от страха, что из-за отсутствия зрительного контакта их ребенок не привяжется к ним. Обладая новым пониманием, родители имеют неврологически обоснованное разрешение помогать своим детям, обнимать и принимать их, когда они находятся в состоянии стресса. Теперь они могут отвечать на потребности своих детей, руководствуясь любовью, а не страхом.

Когда мама видит, что во время разговора Джонни не устанавливает с ней зрительный контакт, она просто должна перестать говорить. Ее слова будут лишним раздражителем, которых и так слишком много. Потом мама может постараться успокоить Джонни, приняв менее угрожающее положение. Она может отвести взгляд и смотреть в том же направлении, куда смотрит Джонни: если он смотрит вниз, смотреть вниз вместе с ним. Она должна быть там же, где и он. Не требуя зрительного контакта, она создает атмосферу, благоприятную для регуляции. А повторяя направление взгляда сына, она показывает сопереживание его боли и, таким образом, обеспечивает ощущение безопасности, которое позволит ему вернуться в состояние регуляции.

Таким образом, мама не допускает развития нейрофизиологической петли негативной обратной связи. Представим, что мама говорит своему сыну: «Джонни, мне нужно, чтобы ты пошел наверх и убрался в своей комнате». Джонни опускает голову. Если мама подойдет к нему и скажет: «Я заслуживаю уважительного ответа. Ты должен ответить мне!» – уровень дисрегуляции увеличится. Согласно традиционному подходу, мама должна потребовать: «Посмотри на меня, Джонни». Джонни отвечает: «Я не хочу на тебя смотреть!». И наконец, после не- которой конфронтации Джонни смотрит на маму, как олень, попавшийся в ловушку. К этому моменту в атмосфере уже царит страх.

Вместо этого, когда мама дает Джонни указание, в ответ на которое ребенок замыкается и не идет на зрительный контакт, у нее появляется возможность изменить эту негативную нейрофизиологическую петлю обратной связи. Мама подходит к нему, и, если он от нее отстраняется, она даже не пытается его обнять. Она просто принимает тот факт, что физическое прикосновение лишь усиливает состояние дисрегуляции. Мама вместе с ним смотрит вниз. «Сынок, что происходит? Я вижу, что тебе сейчас тяжело». Он говорит: «Я не знаю». Мама отвечает: «Ты из- за чего-то нервничаешь, потому что не хочешь на меня смотреть. Ты хочешь об этом поговорить?» – «Нет». Уже сейчас петля обратной связи изменилась, потому что он отвечает «нет», вместо того чтобы сказать: «Отстань, я не хочу с тобой разговаривать!» В этот момент мама, продолжая смотреть вниз, может сказать: «Сынок, я с тобой, и у нас все будет хорошо». «Просто очень важно, чтобы ты это сделал, – говорит она, по-прежнему не глядя на него. – Мне нужна твоя помощь. Мы вместе можем сделать в доме порядок». Мама обращается к нему, формируя позитивную петлю обратной связи. Чем более позитивным будет ее отношение, тем менее обостренным будет состояние дисрегуляции у Джонни. Миндалевидное тело, которое находится в состоянии спокойствия, способно успокоить миндалевидное тело, находящееся в состоянии дисрегуляции. Этот рецептор страха в нашем мозгу посредством вибраций обменивается сигналами с другим человеком. Если мама находится в позитивном состоянии, это поможет и Джонни перейти к такому же.

Традиционно специалисты по лечению расстройств привязанности говорят, что, когда ребенок все-таки устанавливает зрительный контакт, это происходит «на его условиях». Но если обратить внимание на состояние, в котором находится ребенок, мы увидим, что он может поддерживать зрительный контакт, если его неврологическая система находится в спокойном, уравновешенном состоянии. И такие моменты регуляции могут быть использованы как возможность установить с ребенком более глубокую связь. Вам представился шанс на восстановление отношений между родителем и ребенком. Было бы просто непростительно его упустить!

Очень важно осознавать, что, воспитывая подавленного стрессом ребенка, родитель должен позволить этому процессу протекать естественным образом. Зрительный контакт будет установлен, но только тогда, когда ребенок выйдет из состояния повышенного стресса. Отсутствие зрительного контакта не подразумевает борьбу «мы против них» или «они против нас». Это не обязательное условие формирования привязанности или достижения регуляции. Зрительный контакт нельзя установить насильно, а если он установлен силой, то это не настоящий контакт.

Родительский пример – отсутствие зрительного контакта

Сценарий: Нэнси, девятилетняя девочка, которая пережила медицинскую травму в первые четыре года своей жизни, имеет чрезмерно развитую способность отдаляться от окружающих ее людей. Мама Нэнси говорит, что она часто ходит по дому, как будто «в трансе». Нэнси трудно слушаться указаний родителей, она очень редко смотрит на них, когда к ней обращаются или когда она обращается к ним.

Традиционный подход (не поддерживаемый авторами книги – прим. редактора сайта)

Родители Нэнси, прочитавшие много книг по традиционному воспитанию, знают, что их дочка не доверяет взрослым, так как именно взрослые (врачи и медсестры) причиняли ей боль в прошлом. Кроме того, Нэнси не доверяет своим родителям, так как во время медицинских процедур она часто кричала и просила маму «заставить их остановиться». Родители Нэнси должны продемонстрировать ей, что они способны защитить ее, а поэтому должны настаивать на зрительном контакте каждый раз, когда она слушает их или отвечает на их вопросы. Когда у Нэнси не получается это сделать или когда она находится «в трансе», ее нужно заставлять делать физические упражнения, например прыжки, чтобы кислород лучше поступал к ее мозгу. После прыжков циркуляция мозга улучшится, и это поможет ей сфокусироваться и улучшить способность мозга мыслить. Также очень важно, чтобы Нэнси выполнила заданное количество прыжков (а именно 18 – вдвое больше, чем ее возраст) и в таком по- рядке, как ей укажут родители. Большое значение будет иметь и то, что Нэнси, устанавливая зрительный контакт, всегда должна смотреть на взрослых снизу вверх. Дети, страдающие расстройствами привязанности, как Нэнси, чувствуют себя некомфортно, когда родители обращаются к ним, находясь на том же уровне. Нэнси будет чувствовать себя в большей безопасности, если родители будут обращаться к ней с позиции власти. Нарушение привязанности у Нэнси произошло во время медицинских процедур, и теперь ей необходима привязанность к сильному, способному защитить ее взрослому человеку. Как только это произойдет, ей будет легче устанавливать прямой зрительный контакт.

Новый подход

Из-за медицинских проблем в прошлом нервная система Нэнси во время стресса подвергается чрезвычайной нагрузке. Девочка буквально чувствует, что ее тело горит. Она научилась преодолевать это, как бы отмежевываясь от собственного тела. Кроме того, эмоциональные реакции, связанные с ее воспоминаниями о медицинских процедурах, мешают ей достигать регуляции посредством общения с родителями. Для того чтобы Нэнси чувствовала себя в безопасности и могла привязаться, ей нужно предоставить некоторое пространство. Ей необходимы понимание, спокойствие и любовь. Когда она не отвечает на требования родителей, они должны, прежде всего, осознать, что ее переполняют эмоции и психосоматическая система перешла в защитный режим. Ее организм живет в состоянии страха. Мама или папа должны стать рядом с дочерью и занять позу, не предвещающую угрозу. Если она сидит на стуле родителю лучше сесть рядом с ней на полу, ниже ее уровня, чтобы снизить уровень кажущейся угрозы. Родитель обращается к Нэнси спокойным и тихим голосом: «Дорогая, я люблю тебя». Если дочь реагирует позитивно, родитель может подвинуться к ней поближе и осторожно коснуться ее, а если реакция негативна – остаться на своем месте и просто быть рядом, предоставляя ей эмоциональное пространство и время для регуляции. Затем родитель может посмотреть в том же направлении, куда смотрит девочка, и уверенно сказать: «Твое тело напугано. Но бояться – это нормально, дорогая». Важно внимательно следить за языком тела Нэнси, пытаясь определить, в каком состоянии находится ее регуляторная система. Затем можно сказать: «Я хотел бы иметь возможность помочь тебе и поддержать тебя, когда ты чувствуешь себя подавленно. Тебе очень трудно смотреть на меня?» По мере того, как родитель будет обращаться к дочери с любовью, без страха и принуждения, повторяя это день ото дня, психосоматическая система Нэнси научится ощущать безопасность. У нее будет возможность признать, оценить и отпустить всю боль, пережитую в прошлом, и тогда она почувствует себя достаточно безопасно, чтобы поддерживать зрительный контакт с родителями, когда они к ней обращаются.

Из всех моделей поведения, которые обсуждаются в связи с расстройствами привязанности, зрительный контакт всегда возглавляет список «абсолютных необходимостей». Всегда черным по белому недвусмысленно говорится, что, если нет зрительного контакта, не будет и привязанности. Конечно же, зрительный контакт, который возникает между младенцами и их воспитателями во время кормления и других контак- тов, оказывает сильнейшее влияние на будущие отношения. Однако, если настаивать на зрительном контакте с целью воссоздания подобной привязанности между родителем и ребенком, это приведет к обратным результатам и только добавит напряжения ребенку, который и так находится в состоянии стресса. Мы слышим ушами, а не глазами. Если ребенка поддерживать и успокаивать с помощью голоса и прикосновения, он сможет перейти в состояние регуляции и справиться с раздражителями, вызвавшими потерю зрительного контакта.

Чтобы продемонстрировать, насколько сильное значение придается зрительному контакту в традиционной литературе, мы добавили к этой главе еще один пример. Приведенная ниже история является терапевтическим примером, который еще раз демонстрирует разницу между традиционным и новым, представленным в этой книге подходами.

Терапевтический пример – Отсутствие зрительного контакта

Сценарий: Келли – семилетняя девочка, которую удочерили из детского дома в России, когда ей было четыре года. Однажды во время терапевтического сеанса мама, нежно обнимая Келли, попросила ее рассказать об инциденте, который произошел днем ранее (Келли включила все конфорки на плите). Келли заметно разнервничалась, опустила голову вниз и прекратила зрительный контакт с мамой, несмотря на то, что поддерживала его поначалу.

Традиционный подход (не поддерживаемый авторами книги – прим. редактора сайта)

Традиционный врач, работающий с этой матерью и дочкой, сразу же напоминает Келли о первом правиле терапии: во время разговора она всегда должна поддерживать зрительный контакт. В данный момент крайне важно, чтобы Келли восстановила связь с матерью – это поможет ей совладать со своим поведением, а затем и со своими чувствами. Обсуждение случая с плитой в этот момент прекращается, и маме Келли дается рекомендация настаивать на восстановлении зрительного контакта с дочерью. Маме нужно фактически требовать, а не просто просить ее установить зрительный контакт. «Посмотри на маму. Я за тебя отвечаю, и ты должна смотреть на меня, Келли». Девочка сопротивляется, и борьба продолжается: Келли отказывается поддерживать зрительный контакт, и маме рекомендуется проявить гнев по отношению к ней, сказав: «Келли, ты меня очень злишь тем, что не смотришь на меня. Мне от этого больно, и мне нужно, чтобы ты на меня посмотрела. Посмотри на меня, Келли». Дочь медленно поворачивается и начинает рассеянно смотреть на мать. На протяжении всего сеанса она сопротивляется, а мама продолжает применять напористую манеру общения, выражая свой гнев, чтобы «откупорить бутылку» с остальными эмоциями. В конце концов ребенок находит в себе силы закончить борьбу и принять помощь мамы. Когда с обоих уже стекает пот, Келли говорит маме: «Когда у нас вчера были гости, они сказали, что едут в Россию, и я так испугалась, что ты пошлешь меня обратно». Мама и дочь плачут, обнимаются и целуются. Сеанс оканчивается через два часа, мама и Келли уходят довольные, ощущая близость друг к другу.

Новый подход

Врач, консультирующий маму и дочку, использует принципы, описанные в первой части книги, и быстро понимает, что Келли разнервничалась из-за разговора. Прерывание зрительного контакта свидетельствует о скрытом страхе, который присутствует в инциденте с плитой. Мама нежно обнимает ее и говорит: «Келли, когда ты вот так отводишь взгляд, это говорит мне о том, что ты расстраиваешься из- за того, о чем мы говорим». Мама вербально убеждает дочь: «Келли, я люблю тебя, и ничто не сможет изменить мою любовь к тебе. Мы в безопасности, и с тобой ничего не произойдет, дорогая». Она обнимает Келли, начинает гладить ее по голове и просто находится рядом, чтобы успокоить стресс. Через несколько минут мама возобновляет разговор и говорит: «Келли, я знаю, что тебе трудно говорить о случившемся, но я здесь, рядом». Врач советует матери, чтобы она осторожно попросила у Келли восстановить зрительный контакт. Мама, руководствуясь материнским инстинктом, отвечает: «Ничего, она по- смотрит на меня, когда будет к этому готова». Она говорит о том, почему ее так обеспокоил этот инцидент и осторожно просит дочь рассказать о своих чувствах. Келли добровольно поворачивается к матери, смотрит ей прямо в глаза и говорит: «Когда у нас вчера были гости, они сказали, что едут в Россию, и я так испугалась, что ты пошлешь меня обратно». Мама начинает плакать, представляя, как ее дочери было страшно быть отосланной обратно! Она наконец понимает ее, они обнимаются и держат друг друга в объятиях. Мама уверяет Келли, что никогда не пошлет ее обратно в Россию. Этот 20-минутный сеанс оканчивается тем, что мама и Келли чувствуют близость и связь и знают, что они вместе и в безопасности.

Примечание Браяна Поуста 
Наша младшая дочь родилась с тяжелым заболеванием «спина бифида» и гидроцефалией. Через несколько дней после рождения ей пришлось перенести одну операцию на позвоночнике и еще одну – на мозге. Как вы можете себе представить, мы были ужасно напуганы. К счастью, у нас было достаточно знаний о травме, формировании привязанности и установлении эмоциональных связей. Мы знали, что именно нам нужно сделать для того, чтобы устранить эффект этой ранней травмы. Одним из побочных эффектов болезни Марли было плохое зрение. В первые пятнадцать месяцев своей жизни она плохо видела. При прямом взгляде она, в лучшем случае, двигала глазами. Мы проявляли к ней терпение и понимание. У нас не было никакой нужды заставлять ее поддерживать зрительный контакт во время общения с нами. Вскоре ей сделали операцию на глазах, и ее зрение существенно улучшилось. Однако даже после операции во время прямого зрительного контакта она двигает глазами. Фактически, она не может поддерживать длительный взгляд, так как это является для нее чрезмерным раздражителем. Нашей дочери сейчас полтора года, и у нее все отлично. Люди, которые знакомы с Марли Джейс, считают ее самым счастливым и милым ребенком, которого им когда-либо доводилось встречать. Она очень привязана к нам, несмотря на ее неспособность поддерживать длительный зрительный контакт. В отношениях есть столько важных аспектов, с помощью которых формируется привязанность, и зрительный контакт – всего лишь один из них.